У некоторых актёров есть амплуа, а у некоторых есть фирменный способ уйти из кадра. Одних стабильно превращают в злодеев, других в наставников. Уиллема Дефо режиссёры, похоже, коллективно решили закапывать в землю, причём с ним самим это никто не согласовывал.
Во время очередной сессии вопросов и ответов актёру напомнили, что у него больше экранных смертей, чем у любого другого ныне работающего коллеги. Дефо спросили, какая из них далась технически тяжелее всего. Он назвал "Маяк" Роберта Эггерса и тут же поправился, что там дело не столько в смерти:
Вообще-то это не смерть, но в какой-то момент меня хоронят заживо. В "Антихристе" меня тоже хоронили заживо, и им всё время хочется проделывать со мной такое. Почему? Почему?
Вопрос риторический, но вполне справедливый.
В "Маяке" его Томас Уэйк его Томас Уэйк оказывается закопан по шею в землю. Сцену снимали практически без попытки облегчить актеру жизнь: Дефо действительно лежал в вырытой яме, пока сверху на него сыпалась настоящая земля, а ему при этом нужно было продолжать произносить длинный монолог.
Съемки проходили в Новой Шотландии, где погода тоже решила сыграть свою роль. Сильный ветер, холодная вода и мокрая земля сделали сцену настолько физически неприятной, что актеру практически не приходилось изображать страдание – все происходило на самом деле.
Жуткий трейлер "Вервульфа" Роберта Эггерса
Эггерс позже рассказывал, что эту сцену снимали уже на второй день работы. Сделать много дублей было невозможно: условия были слишком тяжелыми, а Дефо приходилось снова и снова лежать под слоем земли.
Звание одного из главных рекордсменов по экранным смертям в Голливуде Дефо заработал давно. Хрестоматийная гибель сержанта Элайаса с воздетыми к небу руками во "Взводе" стала одним из самых узнаваемых кадров военного кино.
Дальше были распятие в "Последнем искушении Христа", Зелёный Гоблин, насаженный на собственный глайдер в "Человеке-пауке", и Маркус, не переживший "Джона Уика".
Сам Дефо, впрочем, воспринимает всё это философски. По его словам, экранная смерть – это не настоящая смерть, и в реальности он наверняка будет сопротивляться до последнего, "как и все остальные". Но такие сцены он считает своего рода репетицией, которая заставляет хотя бы представить, каково это.
